О некоторых вариантах «применения» диалектики

Об авторах

Федяев Дмитрий Михайлович

Email: fedyaev@omgpu.ru

Шаров А. С.

Список литературы

1. Олсон М. Власть и процветание: Перерастая коммунистические и капиталистические диктатуры. М. : Новое издательство, 2012. 212 с.
2. Болтански Л., Кьяпелло Э. Новый дух капитализма / пер. с фр. под общ. ред. С. Фокина. М. : Новое литературное обозрение, 2011. 976 с.
3. Пикетти Т. Капитал в XXI веке. М. : Ад Маргинем Пресс, 2015. 592 с.
4. Фишман Л. Г., Мартьянов В. С., Давыдов Д. А. Рентное общество: в тени труда, капитала и демократии. М. : Изд. дом Высшей школы экономики, 2019. 416 с.
5. Стэндинг Г. Прекариат: новый опасный класс. М. : Ад Маргинем Пресс, 2014. 328 с.
6. Харари Ю. Н. 21 урок для XXI века / пер. с англ. Ю. Гольдберг. М. : Синдбад, 2019. 440 с.
7. Матурана У., Варела Ф. Древо познания: Биологические корни человеческого понимания. 2-е изд., доп. М. : УРСС : ЛЕНАНД, 2019. 320 с.
8. Мартин Г.-П., Шуманн X. Западня глобализации: атака на процветание и демократию / пер. с нем. Г. Р. Контарева. М. : Альпина, 2001. 335 с.
9. Mbembé J.-A. Necropolitics / translated by L. Meintjes. �RL: https://warwick.ac.uk/fac/arts/english/currentstudents/ postgraduate/masters/modules/postcol_theory/mbembe_ 22necropolitics22.pdf (дата обращения: 07.11.2020).
10. Канторович Э. Х. Два тела короля. Исследование по средневековой политической теологии. 2-е изд., испр. / пер. с англ. М. А. Бойцова и А. Ю. Серегиной. М. : Изд-во Ин-та Гайдара, 2015. 752 с. Д. М. Федяев, А. С. Шаров D.. M.. �edyaev, А. �. �harov О НЕКОТОРЫХ ВАРИАНТАХ «ПРИМЕНЕНИЯ» ДИАЛЕКТИКИ ON SOME VARIANTS OF “APPLICATION” OF DIALECTICS Статья посвящена методическому аспекту диалектики, применению диалектических идей в трех существенно различных областях: в революционной идеологии, обыденной жизни и военном деле. Показано, что принципы всеобщей связи и развития реализуются в каждой из них, но различается отношение к идее противоречия. марксизм, анархизм, Древний Китай, военная теория. The article is devoted to the methodological aspect of dialectics, the application of dialectical ideas in three essentially different areas: in revolutionary ideology, everyday life and military affairs. It is shown that the principles of universal connection and development are implemented in each of them, but the attitude to the idea of contradiction is different. anarchism, Ancient China, military theory. Общеизвестна одна из оценок философии Гегеля, согласно которой ей присуще противоречие между методом и системой [1, с. 279]: диалектический метод носит революционный характер, а система консервативна. Наверное, следует уточнить, что в «Логике» Гегеля диалектика вовсе не метод, а основное содержание его учения. Методом она становилась для тех, кто стремился найти в диалектике обоснование собственной деятельности, чаще всего — социально-политической направленности. Знакомство с «методологизацией» диалектики позволяет проследить варианты интерпретации гегелевских идей. 44 Гуманитарные исследования • 2020 • № 4 (29) ФИЛОСОФИЯ Одной из наиболее популярных оказалась идея противоречия. В «Логике» материалом для ее выдвижения стала математика, конкретно же — дифференциальное исчисление. Ключевое понятие дифференциального исчисления — производная, — внутренне противоречиво. Гегель, в отличие от некоторых математиков, признает правомерность противоречивости и разворачивает идею противоречия на основе осмысления рефлексии, которая «есть отличительное определение самой сущности» [2, с. 192]. Оказывается, что предмет и результат рефлексии тождественны и в то же время различны. Далее, разворачивается критика формальной логики, в ходе которой противоречие усматривается даже в простейших высказываниях. Приводятся некоторые примеры противоречий, знакомых каждому: полюсы магнита, владение и долг и др. Наконец, следует вывод: «Противоречие — вот что на самом деле движет миром, и смешно говорить, что противоречие нельзя мыслить» [2, с. 206]. Уже в «Немецкой идеологии» К. Маркса и Ф. Энгельса — одной из первых работ, в которых появляются идеи коммунизма и революции, — выявляется группа противоречий, обусловливающих необходимость коренного изменения общества: бытие и сознание, производительные силы и состояние общества, духовная и материальная деятельность, наслаждение и труд, производство и потребление, частный и общий интерес. Разрешение противоречий в перспективе ведет к коммунизму: «Коммунизм для нас не состояние, которое должно быть установлено, не идеал, с которым должна сообразовываться действительность. Мы называем коммунизмом действительное движение, которое уничтожает теперешнее состояние» [3, с. 34]. Впоследствии в работах, относящихся к жанру исторического материализма, были систематизированы противоречия, представленные в трудах основоположников. Они были подробно описаны, выявлены взаимные связи. Набор противоречий внушителен: производительные силы и производственные отношения, вещественные и личностные составляющие производительных сил, базис и надстройка, общественное бытие и общественное сознание, общественная психология и общественная идеология, народные массы и личность, объективная необходимость и сознательная деятельность и др. На одном из первых мест стояло противоречие между классами. В рамках каждого из указанных противоречий отношение противоположностей может быть охарактеризовано гегелевской категорией своего иного. Не исключено, что именно от Гегеля советская политическая идеология унаследовала предрасположенность к оксюморонным формам, таким как демократический централизм. Примером критики революционной теории, восходящей к гегелевской диалектике, служат труды основоположников анархизма. М. А. Бакунин дает оценку гегелевской диалектике. По его мнению, Гегель завершил построение абстрактного, чуждого жизни мира, создаваемого немецкой философией. «Окончательным завершением этого высокоидеального мира была философия Гегеля. Она вполне выразила и объяснила его своими метафизическими построениями и категориями и тем самым убила его, придя путем железной логики к окончательному сознанию его и своей собственной бесконечной несостоятельности, недействительности и, говоря проще, пустоты» [4, с. 432]. М. А. Бакунин утверждал, что «…гг. Бюхнер, Маркс и другие не умели и не умеют освободиться от преобладания метафизической абстрактной мысли» [4, с. 433]. Далее, выясняется, что «метафизики или позитивисты …рыцари науки и мысли… считают себя призванными предписывать законы жизни…» [4, с. 435]. Возражение М. А. Бакунина весьма своеобразно: в России на восемьдесят миллионов жителей насчитывается всего несколько сотен ученых. Если же наука должна предписывать законы жизни, то огромное большинство, миллионы людей должны быть управляемы одной или двумя сотнями ученых. К тому же из всех наук управлению обществом учит только социология, а настоящих социологов в России и Европе не более двадцати– тридцати. И они должны управлять целым миром? К тому же они, скорее всего, перегрызутся между собой, а если вдруг объединятся, то ничего хорошего из этого не получится. «Ученый уже по своему существу склонен ко всякому умственному и нравственному разврату…» [4, с. 435] Главная особенность разврата состоит в возвышении своего знания над действительностью, тогда как живой конкретноразумный ход разума — от действительного факта к мысли, его объясняющей [4, с. 434]. Если же это так, то встает вопрос: почему же позитивисты оказались в кампании метафизиков? От факта к мысли пошел другой основоположник анархизма — Пётр Кропоткин. Материалом своих трудов он содержательно возражает против распространенного понимания борьбы противоположностей как подавления, — понимания, которое, как считалось уже во времена Маркса, подкреплено, в числе прочего, естественно-научной идеей борьбы за существование, не порожденной умозрением, но имеющей прочную фактическую основу. Ход суждений П. А. Кропоткина направлен от взаимоотношений в животном мире к нравственным воззрениям племен первобытного типа, а затем — к необходимости анархического преобразования современного общества. Согласно Бэкону, Огюсту Конту и Дарвину, «у стадноживущих животных вследствие их стадной жизни так сильно развивается общественный инстинкт, что он становится постоянно присущим инстинктом, до того сильным, что он берет верх даже над инстинктом самосохранения» [5, с. 434]. Оказывается, что «нравственное начало в человеке есть не что иное, как дальнейшее развитие инстинкта общительности, свойственного почти всем живым существам и наблюдаемого во всей живой природе» [5, с. 434]. «Изучая уцелевшие еще первобытные человеческие сообщества, мы находим, что в них продолжают развиваться те же нравы общительности. Мало того, по мере изучения мы открываем у них целый ряд обычаев и нравов, обуздывающих своеволие и устанавливающих начало равноправия» [5, с. 437]. П. А. Кропоткин выделяет три элемента нравственности: инстинкт общительности; понятие о справедливости; альтруизм. Справедливость требует не делать другим, чего не желаешь себе, а сущностью этого принципа становится признание равноценности и равноправия всех Гуманитарные исследования • 2020 • № 4 (29) 45 ФИЛОСОФИЯ членов сообщества [5, с. 437]. Идея равноценности и равноправия, примененная к современному обществу, вполне естественно и логично приводит к отрицанию государства. Следует отметить, что П. А. Кропоткин был выдающимся географом, участвовал в сибирских экспедициях (кроме того — автор теории горообразования), с жизнью сибирских народностей был знаком не понаслышке. Гегелевская диалектика, тем не менее, «пробивается» даже в сообщество анархистов, способных ее так или иначе осмыслить, интерпретируется в духе анархизма, что побуждает марксистов ответить на попытки ее анархистских интерпретаций и критики. В этом плане представляет интерес работа И. В. Сталина «Анархизм или социализм?», работа, что называется, «ранняя», подписанная «Коба». Она примечательна не столько критикой анархизма, сколько трактовкой диалектики. Сталин констатирует, что марксизм есть цельное мировоззрение, философская система, именуемая диалектическим материализмом: метод — диалектический, теория — материалистическая. В философии диалектического материализма И. В. Сталин выделяет ключевые идеи. Общественная жизнь изменяется. В ней всегда есть новое и старое, растущее и умирающее. Отсюда вытекает вопрос о направлении изменений. Оказывается, что растущее неодолимо. Сегодня рождается пролетариат. Хотя сегодня он слаб и малочислен, он растет, усиливается, идет вперед. В силу своего роста он победит. Буржуазия сильна сегодня, но она стареет, а потому обречена на поражение. Далее, следует комментарий к гегелевскому тезису, по поводу которого, возможно, было сломано наибольшее число копий: о разумности действительного. «…Всё то, что действительно существует, т. е. всё то, что изо дня в день растет, — разумно, а всё то, что изо дня в день разлагается, — неразумно и, стало быть, не избегнет поражения» [6, с. 299]. Получается, что всё растущее непременно победит, а устаревшее потерпит поражение. Исторический оптимизм торжествует. Приводится пример дискуссии с народниками, которые утверждали, что освобождение России несет мелкая буржуазия деревни и города, поскольку она составляет большинство населения и живет в бедности. Ответ Сталина (от имени марксистов) состоит в том, что она как класс не растет, а разлагается и распадается на буржуа и пролетариев. Здесь совершенно явно преувеличено ожидание распада сельского населения на кулаков и наемных работников, но логика та же самая: победит растущее. Пролетариат — единственный растущий, по-настоящему прогрессивный класс. Поднимается тема количественных и качественных изменений. Эволюция предшествует революции и готовит для нее почву. Идея качественных изменений подкрепляется примерами из области неживой и живой природы. Следуют выводы относительно анархизма: 1) они знают и не устают повторять, что Гегель был консерватором; 2) разумеется, был, но это не опровергает революционности его диалектики. Паскаль, Лейбниц, Ламарк, Дарвин тоже не были революционерами, но это не помешало революционности их идей. Далее, следует дискуссия о противостоянии 46 диалектики и метафизики, основная идея которой известна всей совокупности бывших советских философов по работе В. И. Ленина «К вопросу о диалектике». Диалектическая традиция, идущая, упрощенно говоря, от Гераклита к Гегелю, не единственная версия диалектики. Р. Нейсбит своей работой «География мысли» погружает нас в мир восточной диалектики, прежде всего — китайской. Творцом и носителем стихийной диалектики оказывается китайский крестьянин. Оказывается, что западный индивид, решая какую-либо задачу, склонен руководствоваться формальной логикой. «Для азиата мир гораздо сложнее, а понимание явлений требует учета множества факторов с нелинейными межфакторными взаимодействиями. Формальная логика почти не применяется им для решения проблем. Более того, приверженца логики он склонен считать незрелым» [7, с. 18]. Китайцы не слишком интересовались вопросами управления — как людьми, так и природой. Значительно больше их занимал самоконтроль, который позволял минимизировать трения между членами семьи или деревни. В древнем Китае не было аналога греческому чувству личной воли. «Права личности в Китае — это лишь доля прав коллектива, а не разрешение поступать как заблагорассудится» [7, с. 33]. Принципиальные различия обнаруживаются в философии Греции и Китая. Для Аристотеля основной категорией, характеризующей объект, была сущность — неизменное индивидуальное бытие. Греки были склонны изучать объект сам по себе, как если бы он был выделен из среды. Мир они видели преимущественно статичным. Гераклит с его рекой, в которую не входят дважды, был исключением. Философия Китая (независимо от конкретных направлений) исходит из того, что всё в мире взаимосвязано. Согласно китайскому мироотношению всё окружающее нераздельно. Греки изобрели природу как «всё» кроме человека и культуры. Это означает, что объективность — производное от субъективности. У китайцев аналогичного европейской «природе» понятия просто не существует. Р. Нейсбит характеризует Гераклита Эфесского как философа с «почти восточными» взглядами. В Китае же был Мо-цзы — почти западный философ. Как говорится, в семье не без урода. В дальнейшем западная и восточная культуры в течение длительного времени шли каждая своим путем. В средневековых европейских городах развивалось подобие демократического правления, что сопровождалось усилением индивидуализма. Впоследствии именно на западе обнаружилась тенденция к разделению любой деятельности на узкие стандартизированные операции. Восток с течением времени был вынужден его скопировать. Стоит добавить — весьма успешно и совсем даже не к радости запада. Разница в отношении к миру имеет глубокие корни. Согласно Р. Нейсбиту, «в восточной философии, берущей начало в Древнем Китае, существует так называемый диалектический стиль мышления, концентрирующийся на противоречиях — на том, как решить или превзойти их, а может, найти зерно истины в каждом из взглядов» [7, с. 210]. Возможно, решительное определение «так называемой» диалектики как особенности чисто восточного мышления способно вызвать не вполне позитивное отношение не-вос- Гуманитарные исследования • 2020 • № 4 (29) ФИЛОСОФИЯ точного читателя, воспитанного на традиции, ведущей от Гераклита к Гегелю и далее, но позиция автора заслуживает внимательного отношения. Далее, следует конкретизация в виде трех принципов. Принцип перемен не нуждается в комментариях. Принцип противоречивости — следствие первого принципа: поскольку мир постоянно движется, в нем иной раз возникают парадоксы, противоречия, аномалии. Добро для своего понимания «нуждается» в зле и проч. Принцип всеобщей связности гласит, что всякая вещь связана с другими вещами. Чтобы что-то постичь, надо знать об отношениях вокруг него. Возвращаясь к «первоисточнику», субъекту — носителю восточной диалектики — китайскому крестьянину, примем в качестве выводов следующее.
11. Энгельс Ф. Людвиг Фейербах и конец классической немецкой философии // Маркс К., Энгельс Ф. Соч. : в 30 т. 2-е изд. М. : Политиздат, 1961. Т. 21. С. 269–317.
12. Гегель Г. Энциклопедия философских наук. Часть 1. Логика // Соч. : в 14 т. М. ; Л. : Гос. изд-во, 1929. Т. 1. 367 с.
13. Маркс К., Энгельс Ф. Немецкая идеология // Соч. : в 30 т. 2-е изд. М. : Политиздат, 1955. Т. 3. С. 7–544.
14. Бакунин М. А. Государственность и анархия // Бакунин М. А. Философия. Социология. Политика. М. : Правда, 1989. С. 291–526.
15. Кропоткин П. А. Справедливость и нравственность // Кропоткин П. А. Анархия и нравственность. М. : АСТ, 2019. С. 423–460.
16. Сталин И. В. Анархизм или социализм? // Соч. : в 13 т. Т. 1. М. : ОГИЗ, Гос. изд-во полит. лит., 1949. С. 294–392.
17. Нейсбит Р. География мысли / пер. с англ. Н. Парфеновой. М. : Астрель, 2012. 285 с.
18. Свечин А. А. Стратегия. М. : Военный вестник, 1927. 265 с. �RL:: http://swetschin.narod.ru/books/Svechin_AA_Strat://swetschin.narod.ru/books/Svechin_AA_Stratswetschin.narod.ru/books/Svechin_AA_Strat.narod.ru/books/Svechin_AA_Stratnarod.ru/books/Svechin_AA_Strat.ru/books/Svechin_AA_Stratru/books/Svechin_AA_Strat/books/Svechin_AA_Stratbooks/Svechin_AA_Strat/Svechin_AA_StratSvechin_AA_Strat_AA_StratAA_Strat_StratStrategy.pdf .pdf pdf (дата обращения: 25.08.2020). Гуманитарные исследования • 2020 • № 4 (29) 47