Антропонимическая система Дозорной книги Тарского уезда 1701 года

Об авторах

Рогожникова Татьяна Павловна

Email: pmtr@mail.ru

Хоменко М. В.

Список литературы

1. Кибрик А. А. Когнитивные исследования по дискурсу // Вопросы языкознания. 1994. № 5. С. 126–139.
2. Нильсен Е. А. Лингвокогнитивные модели эволюции темпоральных номинаций : автореф. дис. … д-ра филол. наук. СПб., 2015. 41 с.
3. Пометелина С. М. Время как основное и дополнительное значение сложных союзных конструкций // Фундаментальные и прикладные научные исследования : сб. ст. Междунар. науч.-практ. конф. : в 3 ч. Уфа : Аэтерна, 2015. Ч. 3. С. 155–157. Т. П. Рогожникова, М. В. Хоменко T. P. Rogo�hnikova, M. V. Kho�enko АНТРОПОНИМИЧЕСКАЯ СИСТЕМА ДОЗОРНОЙ КНИГИ ТАРСКОГО УЕЗДА 1701 ГОДА* ANTHROPONYMIC SYSTEM OF THE 1701 CENSUS BOOK OF TARA REGION Материалом для изучения стал исторический региональный источник фискального характера. Рассматривается система наименования сибирских налогоплательщиков рубежа XVII–XVIII вв. Выявляются антропонимические структуры, социокультурная детерминированность структур и моделей, словообразовательные особенности антропонимов. структура, патроним, дозорная книга. The material for the study is a historical regional source of a 昀椀scal nature. The system of naming Siberian taxpayers at the turn of the 20th–21st centuries is considered. Anthroponymic structures, socio-cultural determinism of structures and models, word-formation features of anthroponyms are revealed. patronym, census book. Дозорная книга Тарского уезда 1701 г. (далее — ДК) [1] представляет собой описание населения означенной области Сибири, его владений и имущества, а также видов и размеров налогообложения. Книга отчетливо делится на четыре части: в первой части дается описание г. Тары с перечислением жителей, среди которых указаны белое духовенство и служилые люди различных чинов, во второй части говорится о населении Тарского уезда, представлены жители слобод и деревень, в третьей описываются владения Спасского монастыря, в четвертой — татарские поселения. ДК содержит обширный материал для анализа антропонимических особенностей именований местных жителей, что закономерно, учитывая общий фискально-регистрационный характер изучаемого памятника. Следует отметить, что памятники деловой письменности как источник русской антропонимики — популярный объект изучения для историков языка. В этом аспекте дозорные книги европейской части Московского государства начала XVII в. рассматриваются в трудах А. В. Пироговой [2; 3]. Особого внимания заслуживают работы по антропонимике сибирских памятников деловой письменности [4; 5; 6; 7]. В настоящей статье в качестве объекта исследования выступают языковые структуры русских документных наименований жителей Тарского уезда, их состав, особенности и различия в связи с демографическими и социальными характеристиками именуемых лиц. Спецификой системы налогообложения рассматриваемого периода, отраженной в ДК, объясняется охват дозором всего мужского населения Тарского уезда. Фиксация служилых и облагаемых налогами и повинностями (тяглых) людей осуществлялась в рамках отдельной тягловой статьи для каждого хозяина двора. Такие статьи считаются основными структурными текстовыми единицами всех частей ДК. Текст статьи строился по следующей схеме: фиксация факта владения человека двором, количество лиц мужского пола (детей, братьев, дворовых людей), проживающих на дворе или в семье, количество у дворовладельца или ружника скота с указанием его вида, площадь пашен и других земельных владений и их границ, правовые основания вла-  Исследование выполнено при финансовой поддержке РФФИ (проект № 20-09-42054 «Статика перемен как тренд развития окраин Российской империи в Петровскую эпоху (на примере Тарского Прииртышья)»). The study was funded by RFBR (the research project № 20-09-42054 “Statics of changes as a trend in the development of the outskirts of the Russian Empire in the Peter the Great era (on the example of the Tara Irtysh Region)”). Гуманитарные исследования • 2020 • № 4 (29) 83 ЯЗЫКОЗНАНИЕ дения, состояние тягла на момент дозора. При этом предполагалось перечисление всех представителей двора мужского пола, независимо от отношения к тяглу [8, с. 65]. структурные особенности антропонимов. Статья начиналась с предъявления дозорщику лица — обозначим этого человека рабочим терминологическим сочетанием «заглавное лицо». В качестве заглавного лица, как правило, указаны владелец двора или ружник (представитель духовенства, не имевший собственного земельного надела и питавшийся ругой, т. е. живший на деньги народа или государства [9, с. 231, 237]). Затем перечислялись (при наличии) его дети, братья и дворовые люди. Приведем примеры статей о ружнике и о пашенном крестьянине: 1) соборнои церкви попъ Галахтионъ Якимовъ сказалъ у него дЪти Петрушка пяти лЪтъ Алешка четырех лЪтъ скота лошадь да корова служитъ онъ Галактионъ при церкви зъ 1696 году а пашни и сенных покосов у него нЪтъ [1, л. 6]; 2) Сенька Осиповъ сынъ Гряскинъ сказалъ родом де онъ Сенька Биргамацкои слободы крестьянскои сынъ у него сынъ Сысоика году пашетъ Великого Государя десятинную пашню четверть десятины в поле а в дву потому ж а собиннои пашни не пашетъ кормитца работои [1, л. 235 об.]. Структурно языковые средства номинации лиц, проживавших в Таре и окружающих ее слободах и деревнях на рубеже XVII–XVIII вв., в ДК представлены широким кругом вариантов: встречаются структуры, состоящие из одного, двух, трех, четырех, пяти и более компонентов. Количество компонентов в структуре частично обусловлено тем, в какой части статьи она находится. В самом начале статьи, когда податное лицо именуется впервые, происходит первичная номинация. По составу и структуре данная номинация имеет более официальный характер, чем повторная номинация, поскольку человек впервые обозначается как участник имущественно-правовых отношений с государством. При вторичной номинации лица либо дублируется антропонимическая структура первичной номинации, либо дается структура сокращенного состава. Первичная номинация заглавных лиц обладает наибольшей структурной вариативностью. Здесь можно встретить: – однокомпонентные антропонимические структуры, представленные личным именем, в сочетании с чином (в препозиции) называющие представителей духовенства; модель «имя»: игуменъ Викентиi [1, л. 4 об.] — такая структура в первичной номинации обозначает лишь одного человека, выступающего участником имущественно-правовых отношений; – двухкомпонентные структуры, включающие личное имя и фамилию; модель «имя + фамилия»: дьяконъ Федоръ Петровъ [1, л. 6], Васька Якимовъ [1, л. 37], отставнои салдатъ Васька Савиновъ [1, л. 153], вновь приисканъ в крестьяне захребетникъ Максимка Ефсин [1, л. 243 об.]; – трехкомпонентные структуры, включающие в себя имя, фамилию и прозвище или вторую фамилию, модель «имя + фамилия + фамилия»: казачеи сынъ Максимко Куликовъ Прасоловъ, казачеи сынъ Бориско Куликовъ Прасоловъ [1, л. 135]; – четырехкомпонентные антропонимические структуры, самые частотные среди первичных номинаций, содержащие 84 личное имя, двухсловный патроним и фамилию, модель «имя + имя отца + сын + фамилия»: Семенъ Герасимовъ сынъ Костылецкой [1, л. 10], неверстанои сынъ боярскои Петръ Ивановъ сынъ Багачевъ, приказнои избы подъячеи Борисъ Семеновъ сынъ Неворотовъ [1, л. 15 об. — 16], Максимко Ивановъ сынъ Нутиковъ [1, л. 21], казачеи сынъ Васька Констянтиновъ сынъ Поповъ [1, л. 112], отставнои коннои казакъ Мишка Гарасимовъ сынъ Завьяловъ [1, л. 112 об.]; – пятикомпонентные структуры, в которых модель «имя + имя отца + сын + фамилия» дополняется еще одной фамилией или прозвищем: стрелецкои сынъ Васька Петровъ сынъ Спиридоновъ Черняевъ [1, л. 189], черкасскои сотни казакъ Федька Микифоровъ сынъ Орловъ Красноперовъ [1, л. 173 об.], коннои казакъ Андрюшка Микифоровъ сынъ Красноперовъ Орловъ [1, л. 174 об.] — здесь в последних двух примерах наблюдаем мену мест отпрозвищных фамилий; – в составе ДК выявлена и единичная шестикомпонентная структура: коннои казакъ Андрюшка Микифоровъ сынъ меньшои Красноперовъ Орловъ [1, л. 175] — модель такой пятикомпонентной структуры дополняется словом меньшои и выглядит как «имя + имя отца + сын + меньшой + фамилия + фамилия». социокультурные особенности антропонимической системы дк. Антропонимическая конструкция часто предваряется обозначением социального статуса, рода занятий или чина, происхождения и принадлежности месту. Наличие этого указания обусловлено тем, в какой части книги и в каком разделе находятся антропонимы. Например, в первой части, описывающей население города, в разделе «ДЪти боярские живутъ в городе» перечислены только боярские дети, поэтому перед антропонимической структурой обозначение социального положения называемого лица избыточно. Однако в первой части в разделе «Литовского списка и черкасскои сотни и конные казаки живутъ в городе» представлены не только казаки, перед антропонимами которых отсутствует указание на род войск, но и сотники, пятидесятники и др.: Петрушка Даниловъ сынъ Черкашениновъ и пятидесятникъ литовскои сотни Микитка Федоровъ сынъ Копейкинъ [1, л. 57]. В последующих частях ДК социальный маркер указывается перед антропонимом и дублируется в расширителе: беломЪснои казакъ Алешка Ивановъ сынъ Неворотовъ сказалъ родом де он Алешка с Тары реитарскои сынъ [1, л. 227]. При вторичной номинации, например при описании содержания служилых людей или вновь назначенного налога, заглавное лицо обозначалось исключительно личным именем: а оклада ему Семену [1, л. 10], платить ему Ваське за пахоту [1, л. 112], а оклад ему Андрюшке Великого Государя жалованья денегъ семь рублевъ [1, л. 175]. При упоминании в других статьях этот человек может быть обозначен структурой однокомпонентной («имя»), двухкомпонентной («имя + фамилия») или четырехкомпонентной («имя + имя отца + сын + фамилия»): владЪетъ з братомъ Алешкою в общихъ межахъ [1, л. 18 об.], владЪетъ по купчеи приказнои избы подъячего Бориса Неворотова [1, л. 63], владЪетъ по поступнои конного казака Ивашка Микифорова сына Бородихина [1, л. 10]. Гуманитарные исследования • 2020 • № 4 (29) ЯЗЫКОЗНАНИЕ Перечисляемые члены семьи мужского пола: дети, внуки, братья — при первичной номинации обозначаются только по имени, при этом за именем всегда следует указание их возраста. Характерно, что потомки третьего поколения описываются как дети детей, а не как внуки: у него дЪти Федька десяти лЪтъ Алешка девяти лЪтъ [1, л. 175], братъ Оська двацати пяти лЪтъ [1, л. 54 об.], у него дЪти Гришка служитъ в конных казаках Пронька трицати лЪтъ Васька двацати пяти лЪтъ у Гришки сынъ Ивашко пяти лЪтъ дворовые люди Филька Осиповъ у Филки дети Федька двацати лет Володька восемнацати лЪтъ Матюшка десяти лЪтъ [1, л. 74]. Для идентификации дворовых людей также используются двухкомпонентные модели «имя + фамилия» и обозначается возраст: дворовые люди калмыцкои породы Якушко Ивановъ да Куземка Ивановъ тридцати двух лЪтъ Ивашко АндрЪевъ трицати лЪтъ Куземка Федоровъ двацати семи лЪтъ Андрюшка Лукинъ пятнацати лЪтъ [1, л. 75]. Кроме заглавного лица, его родственников и дворовых людей в формуляре упоминаются люди, прямо или косвенно состоящие с ним в имущественных или правовых отношениях. Это могут быть соседи, совладельцы или прежние владельцы земель, обозначенные в документе на передачу земли (в купчей, в поступной, в отводной памяти), авторы челобитных против означенного лица, конфликтующие с ним и др. Все эти посторонние, не принадлежащие данному двору лица различного социального статуса именовались одно-, двух- и четырехкомпонентными структурами, в состав которых могут входить личное имя (в обязательном порядке), фамилия (или прозвище) и двухкомпонентный патроним: владЪетъ истари в общихъ межахъ з братомъ его с казачьим сыномъ с Ивашкои [1, л. 41], владЪетъ по общей выписи с коннымъ казакомъ Ефимкои Черкашениным [1, л. 24], в межахъ та его пашня с сыномъ боярским с Иваномъ Бородихинымъ [1, л. 25], позади пашеннои заимки Федьки пермяка [1, л. 30], владЪет по челобитью и по отводу конного казака Федьки Данилова сына Скоробогатова [1, л. 32]. Среди посторонних лиц внутри формулярной статьи упоминаются и женщины. Как уже отмечалось, дозор и перепись велись преимущественно среди мужского населения Тарского уезда, поэтому женщины в ДК фигурируют редко, только при обосновании владений имуществом или при описании тяжб. Феминистические антропонимические структуры встречаются единично в тех случаях, когда женщины выступают в качестве участника имущественных отношений или (в редких случаях) владельца имущества и обозначаются чаще структурами многокомпонентными. Многокомпонентность структур вызвана их формированием через отношение к отцу, к супругу или к обоим сразу: по упросу падчерицъ своих бывшего таможенного подьячего Ивана Колпева у дочереи ево Татьяницы да Лукерьицы [1, л. 13 об.], бывшего конного казака Васьки Веревкина жена ево вдова Ненила Семенова дочь [1, л. 47], вдова Ненила Семенова дочь Васильевская жена Веревкина [1, л. 48], по поступнои вдовы тарского головы Ивановскои жены Лаптева Аграфены Малафеевои [1, л. 98 об.]. Как явствует из примеров, по линии супруга женщина может быть охаракте- ризована дважды — как жена и как вдова одного и того же мужчины. Антропонимические структуры из одного или двух компонентов при номинации лиц женского пола используются реже: с одну сторону от казачьеи жены Степанидки [1, л. 147], живетъ в дому у вдовы бобыльскои жены у Агашки Ларионовои [1, л. 131]. Количество компонентов в антропонимических структурах в большинстве случаев не обусловлено социальным статусом именуемого лица. Эта зависимость обнаруживается только для представителей духовенства: священники, попы, дьяконы, дьячки, пономари обозначаются двухкомпонентными структурами по модели «имя + фамилия», игумен идентифицируется только по имени. Можно также отметить тот факт, что боярские сыны, как правило, именуются четырехкомпонентной структурой. В остальном для обозначения светских лиц как высших, так и низших сословий одинаково применимы антропонимические структуры из одного, двух, трех, четырех, пяти и более компонентов. Необходимо подчеркнуть, что в ходе исследования не обнаружено взаимосвязи между социальным статусом заглавного лица и составом антропонимических структур. Однако оно отражалось в личном имени жителей города и деревень. Так, при именовании высокопоставленных служилых людей и представителей духовенства употребляется официальная форма личного имени: бЪлои священникъ АндрЪи Васильевъ [1, л. 4 об.], Николаевскои церкви поп Сила Иларионовъ, дьяконъ Федоръ Петровъ [1, л. 6], неверстанои сынъ боярскои Петръ Ивановъ сынъ Багачевъ [1, л. 15 об.], татарский голова Василеи Козьминъ сынъ Заливин [1, л. 6 об.], атаманъ конных казаковъ Якимъ МатвЪевъ сынъ Шараповъ [1, л. 17 об.], сотник черкасскои сотни Иванъ Юрьевъ сынъ Шатовъ [1, л. 18], приказнои избы подьячеи Борисъ Семеновъ сынъ Неворотовъ [1, л. 16]. В отношении же низших церковных чинов, служилых и тяглых людей употребляется неофициальная, уничижительная форма личного имени: дьячокъ Васька Мининъ, пономарь Васька Омельяновъ [1, л. 6], казачеи сынъ Ивашко Елистратовъ сынъ Мясниковъ Ельцовъ [1, л. 126], пятидесятникъ Гаврилка Ивановъ сынъ Зубовъ [1, л. 246], коннои казакъ Ивашка Петровъ сынъ Банщиковъ [1, л. 275 об.] и др. При этом форма имени детей, внуков и братьев, перечисленных в статье, соотносится с формой имени заглавного лица: Василеи Михаиловъ сынъ Вишневскои сказалъ у него братья Петръ двацати лЪтъ Григореи семнацати лЪтъ Степанъ тринацати летъ; Юреи Петровъ сынъ Тарасовъ сказалъ у него сын Иванъ двацати пяти лЪтъ [1, л. 13 — 13 об.], коннои казакъ Ивашко Данилов сын Кузнецов сказалъ… у него сынъ Левка двух лЪтъ братъ Стенька трицати лЪтъ [1, л. 168 об.]. Исключение составляет именование детей подьячих таможенных изб и атаманов. В этом случае антропоним родителя представлен официальной формой имени, антропонимы детей — неофициальной: таможеннои избы подьячеи Иванъ Семеновъ сынъ Неворотовъ… у него сын Федька полугоду; атаманъ Иванъ Дмитриевъ сынъ Панковъ… у него сынъ Андрюшка семи лЪтъ [1, л. 17 — 17 об.]. При этом социальное положение взрослого человека, выступающего владельцем двора и несущего тягло, опре- Гуманитарные исследования • 2020 • № 4 (29) 85 ЯЗЫКОЗНАНИЕ деляется не по тому, кем был его отец, а по тому, какую социальную ступень занимает сам этот человек: Иванъ МатвЪевъ сынъ Бородихинъ — из детей боярских, но владЪет тои заимкои вопчее з братьями ево с конными казаками з Ганкой да Федькои Бородихиными [1, л. 7 об. — 8]. Ганка и Федька Бородихины также сыновья представителя боярских детей Матвея Бородихина, однако служат конными казаками и именуются неофициальной формой имени. О родственной связи свидетельствует указание на владение землей з братьями, а также отдельная статья на Федьку Бородихина: Федька МатвЪевъ сынъ Бородихинъ сказалъ родом де он Федька Тарского города сына боярского отца сынъ [1, л. 52 об.]. Статья о Ганке Бородихине в ДК отсутствует. словообразовательные особенности антропонимов. Неофициальная форма личного имени у лиц мужского пола образуется от полной или сокращенной основы имени с помощью суффикса -к-: Ивашко, Егорко, Васька, Митька, Стенька, Алешка, Матюшка, Ганка, Петрушка и др. Неофициальные антропонимы женского пола — с помощью суффиксов -к-, -иц-: Анютка, Агашка, Степанидка, Федорка; Лукерьица, Татьяница, Марфица, Марьица. �енские имена в полной официальной форме встречаются лишь трижды и называют в одном случае супругу тарского головы, в другом — супругу и вдову конного казака: бывшаго конного казака Васьки Веревкина жена ево вдова Ненила Семенова дочь [1, л. 47]; по поступнои вдовы Дмитрия Панкова жены ево вдовы Устиньи [1, л. 71]; по поступнои вдовы тарского головы Ивановскои жены Лаптева Агрофены Малафеевои [1, л. 98 об.]. Патроним во всех случаях образуется от полной официальной формы личного имени путем прибавления суффиксов -ов-/-ев-, -ин- (менее продуктивен) и существительного сынъ/дочь/дети: Власовъ сынъ, Лукьяновъ сынъ, Сергеевъ сынъ, Васильевъ сынъ, Ильинъ сынъ, Микитинъ сынъ, Семенова дочь, Даниловым детямъ. Патроним, образованный при помощи суффикса -ович-, обнаружен в единственном случае — при именовании дворянина Ивана Родионовича Качанова, осуществившего дозор. Следовательно, в антропонимической системе ДК патроним также не зависит от социального положения человека. Фамилии с суффиксами -ов/-ев, -ин, -ец, -ых, -ской/ -ских образованы от календарных и некалендарных имен. Наряду с фамилиями или вместо них выступают прозвища. Можно отметить преобладание фамилий, образованных от некалендарных имен, над фамилиями, образованными от имен календарных, и прозвищами. Изучение происхождения фамилий, прозвищ и имен входит в перспективу нашего исследования. Подводя итог предпринятому в рамках настоящей статьи исследованию, сделаем предварительные выводы об особенностях антропонимических структур именований городских и деревенских жителей, перечисленных в Дозорной книге Тарского уезда 1701 г.
4. Дозорная книга Тарского уезда 1701 г. РГАДА. Ф. 214. Оп. 1. Кн. 1182. 435 л.
5. Пирогова А. В. Структура и формуляр дозорных книг Московского государства XVII века // Вестн. Ун-та Рос. акад. образования. 2011. № 5. С. 148–150.
6. Пирогова А. В. Дозорные книги городов Московского государства первой трети XVII века как антропонимический источник // Казанская наука. 2012. № 7. С. 180–182.
7. Рыгалина М. Г. Лингвокультурологическое исследование русских фамилий конца XVIII в. (на материале официально-деловой письменности Колывано-Воскресенского горного округа) : автореф. дис. ... канд. филол. наук. Кемерово, 2013. 26 с.
8. Захарова Л. А. Антропонимы жителей острогов томского разряда XVII — начала XVIII в.: диалектный и национальный состав, структура. Часть I // Вестн. Том. гос. ун-та. Филология. 2009. № 3 (7). C. 5–17.
9. Конюк А. В. Системно-структурный анализ фамилий Томского уезда XVII в. (лексическое поле «Имена собственные») // Вестн. Том. гос. ун-та. Филология. 2014. № 381. C. 27–32. Гуманитарные исследования • 2020 • № 4 (29) ЯЗЫКОЗНАНИЕ
10. Сидоренко Е. Ю. Система русской региональной антропонимии начального периода становления русского литературного языка (на материале памятников деловой письменности XVII в. г. Тобольска) : автореф. дис. ... канд. филол. наук. Тюмень, 2005. 22 с.
11. Бережнова М. Л., Кабакова Н. В., Корусенко С. Н. Дозорная книга Тарского уезда 1701 г.: к вопросу о при- чинах составления и содержания // Вестн. Ом. ун-та. Сер. «Исторические науки». 2014. № 1 (1). С. 62–69.
12. Словарь русского языка XI–XVII вв. / Ин-т рус. яз. им. В. В. Виноградова РАН. Вып. 22 : (Томъ — Раскидатися — Рященко). М. : Наука, 1977. 298 с. УДК 81-114.4 Науч. спец. 10.02.01 DOI: 10.36809/2309-9380-2020-29-87-90 Е. А. Челак, К. Р. Руссу E. A. Chelak, K. R. Russu МОДЕЛИРОВАНИЕ ЯЗЫКОВОГО СОЗНАНИЯ ЧЕРЕЗ АССОЦИАТИВНЫЙ ЭКСПЕРИМЕНТ (НА ПРИМЕРЕ СЛОВОСОЧЕТАНИЯ-СТИМУЛА «ВОРОНИЙ ДЕНЬ») MODELING OF LANGUAGE CONSCIOUSNESS THROUGH AN ASSOCIATIVE EXPERIMENT (THE CASE OF THE PHRASE-STIMULUS “CROW’S DAY”) Статья посвящена анализу ассоциативных реакций на словосочетание-стимул «вороний день», полученных в рамках проведенного с 23 по 30 апреля 2020 г. свободного ассоциативного эксперимента на 133 испытуемых. Материалом для исследования послужили 665 ассоциативных реакций от носителей русского языка на словосочетание-стимул «вороний день». Представлены ядерные и периферийные смыслы в ближней и дальней перспективе, семантические группы, занимающие первое и второе место по частотности употребления среди всех ассоциативных реакциях. Методика свободного ассоциативного эксперимента позволила получить данные, которые привели к формулировке выводов: в сознании носителей русского языка, знакомых с культурой обских угров, закреплено понятие «вороний день». Ключевые слова: свободный ассоциативный эксперимент, ассоциативное поле, стимул, ассоциация, реакция, Вороний день, обские угры, Ханты-Мансийский автономный округ — Югра. The article is devoted to the analysis of associative reactions to the phrase-stimulus “crow’s day”, obtained in the framework of a free associative experiment conducted from 23 April to 30 April, 2020 on 133 subjects. The material for the study was 665 associative reactions from native speakers of the Russian language to the stimulus phrase “crow’s day”. Nuclear and peripheral meanings in the short and long term are presented, semantic groups ranked first and second in frequency of use among all associative reactions. The method of a free associative experiment made it possible to obtain data that led to the formulation of the conclusions: in the minds of Russian speakers familiar with the culture of the Ob �grians, the concept of “crow’s day” is 昀椀xed. Keywords: free associative experiment, associative 昀椀eld, stimulus, association, reaction, «crow’s day», Ob �grians, Khanty-Mansi Autonomous Okrug — Yugra. Изучение культуры того или иного народа — важный шаг к получению ответов на вопросы, которые связаны с декодированием историко-лингвистической памяти предков. Возвращение к истокам невозможно без погружения в языковое пространство в синхроническом и диахроническом аспектах. Безусловно, некоторые знания еще не раскрыты для массового изучения, а значит, интерес к культуре не будет ослабевать с течением времени. Homo sapiens считается точкой отсчета многих современных психолингвистических исследований, направленных на изучение языкового сознания. Классическими в этом случае служат труды Ю. Н. Караулова, А. А. Залевской, Е. Ф. Тарасова, Н. В. Уфимцевой, И. А. Стернина. Одним из самых эффективных способов изучения языкового сознания на протяжении 30 лет остаются экспериментальные методы, например методика свободного ассоциативного эксперимента. Реакции носителей определенного языка на выданное ему слово-стимул образуют n-е -е число ассоциативных полей, на основе которых возможно смоделировать определенные фрагменты языкового сознания. Особенно показательным при проведении данных исследований оказываются стимулы, которые отражают национальную специфику региона. Этим была определена актуальность проведенного свободного ассоциативного эксперимента, особенно в условиях активного изучения региональной идентичности Ханты-Мансийского автономного округа — Югры и моделирования лингвистического имиджа региона в XXI в. Данные проблемы были определены в качестве основных в рамках развития «Югорской научной школы региональных лингвистических исследований» Высшей школы языкознания и журналистики ФГБОУ ВО «Югорский государственный университет» в 2020–2021 гг. Материалом для настоящего исследования послужили результаты свободного ассоциативного эксперимента, Гуманитарные исследования • 2020 • № 4 (29) 87